под колокольцы

о том-  лишь стонется в утреннее серебро
и вдруг рыдается тонко и несветло,

и рвется по краю прорехой- уже легко- 

на поражение полное...

и в стены кутаясь, 

тело сползает  лучом неровных углов

прямых некасательных... 

от этого падают бледною статуей 

в одеждах Родена- холодных каменных

уже без снов

от этого молятся...без слога и слов

и не посмев в ту бездну шептать "Помоги", 

вгрызают в рукав бездумно надежды

под колокольцы мары

от зги до зги...

нет никого, но не один

а даль светла и огонь горит

крыла раскрыли деревья в инее

губы остыли, и небо синее...

безмерно синее

с мелкой сумой отпускает по миру 

и нет уже права на Помоги

переходы переплавы

надо раздать книги
дары раздарить, одежды
уйти не касаясь двери
у берега как сны прежнего
снять волю  силу доверие
и долговые вериги

надо найти автобус
троллейбус метро самолеты
лодки с дном непроверенным
другую площадку взлета
где безбилетным доверие
и нет  часового пояса

надо запомнить улыбку
и ситцевые облака
теплую руку,  танец
на льду в двух левых коньках
взять земляничный берег
с ивою над рекой
и на таможне границы
искать ночлег и покой

свет чуть алый и зыбкий
плеск голоса туманы
как для венца начинаний
вода в кокон вновь обнимает
признать все дни непрощания
непоправимой ошибкой

надо

прикладная МЕХАНИКА

Бог не жалует виртуальное на земле

Он у себя там таким забАлован

Чтоб намекнуть о воле своей

Он предпочтет прикладную механику-

Колоколом, набатом по куполам

Звоном а-ля «девушка соедините»

Чтобы все нервы как провода

Чтобы ударами до открытий

Чтобы упасть и не дышать

Чтобы разрядом был вдох на «внове»

Чтобы разломы не заживали

Чтобы надолго- больно.

ТОЛЬКО зачем я себя помню

Вижу белый арочный зал

Бесчисленны своды подземных комнат

Я растерянна но спокойна

Часы скупо круглы.. свет слишком белый…это вокзал

Только зачем я себя там помню..

Там, где еще не была.

Вижу батискафную емкость

В ней внутри я …как Гвидон

Я безропотна и покорна

Но за меня волнуются волны, волны несут по бескрайним морям

Только зачем я себя там помню …

Когда не плыла в кораблях.

Небо в сотый раз обыграв

сцену главную для главной роли

казни рыжеволосой меня

в условленном месте в условно-осень радуги плещет как камуфляж

и стены плетет поволокой плюща , огнями сигнальными кустОвых роз

и треплет листья на нежном ветру… Вижу –в рОссыпь огнИво волос

тонкая шея открыта...касание..я спокойна

я помню ясно- я там была

только зачем я боли не помню…

БЕЗУМИЕ....кто же ты? кто, Мария? (перевод Р.М.Рильке)

Исступленная мысль не даёт покой : Я...

Кто же ты? …кто, Мария?

  - Королева я, Королева я!

   На колени передо мной!

Слезы не отпускают : Была я…

Мария, но кем была? Кем?

   - Сиротой- была так бедна и ничья

   Что не в силах сказать всем.

И стала ты из такого дитя

Могучей императрицей?

   - Совсем иначе на мир этот взгляд

   Когда на коленях стоится.

Что же взрастило тебя до высот

Скажи же скажи, когда

   - Одна ночь была…была одна ночь-

   они стали иначе звать.

   Я вышла на узкую улицу, вижу

   словно тысячью струн пронизана...

   мелодией стала Мария- мелодией

   танцевала как по карнизам.

   Люди жались в испуге плющом к домам

   Что посажен к стене вплотную

   Дозволенье имеет лишь королева

   танцевать и : она танцует!

-----------------------

Der Wahnsinn

Sie muss immer sinnen: Ich bin... ich bin...
Wer bist du denn, Marie?
      Eine Königin, eine Königin!
      In die Kniee vor mir, in die Knie!

Sie muss immer weinen: Ich war... ich war...
Wer warst du denn, Marie?
      Ein Niemandskind, ganz arm und bar,
      und ich kann dir nicht sagen wie.

Und wurdest aus einem solchen Kind
eine Fürstin, vor der man kniet?
      Weil die Dinge alle anders sind,
      als man sie beim Betteln sieht.

So haben die Dinge dich groß gemacht,
und kannst du noch sagen wann?
      Eine Nacht, eine Nacht, über eine Nacht, -
      und sie sprachen mich anders an.
      Ich trat in die Gasse hinaus und sieh:
      die ist wie mit Saiten bespannt;
      da wurde Marie Melodie, Melodie...
      und tanzte von Rand zu Rand.
      Die Leute schlichen so ängstlich hin,
      wie hart an die Häuser gepflanzt, -
      denn das darf doch nur eine Königin,
      dass sie tanzt in den Gassen: tanzt!...

Rainer Maria Rilke, 24.11.1899, Berlin-Schmargendorf

КОФЕ РАССВЕТА... (ни слова о..)

Рабочее утро солнца на горной части широт начинается с крепкого розового

В прозрачно-палевом редком фарфоре с каймой горизонта

Струится оранжевый дымкой до самого пенного облака

Ветер добавит снежного сахарного ровно «сколько»

и размешает не по-английски

со звучным дребезгом по карнизам

против хода времен

ароматный рассветный настой всем цветом теплого разольется.

Зажмурив искринки в ресницах тянется солнце к чашке первым лучом

всё в одеяле туч, пригубит блаженно и улыбнется

-какой неповторимый рассвет…

любимо)… в неге тянет с восходом …

-вставай, моё солнце

Теперь его хватит на всех

На день долгий.

О МОНАХАХ погоде и искусстве....Хорошо что выборы не скоро

Утро никак не наступит и не наступит

Ветки когтями кошачьими цепко цепляют тучи

Ветер озлобленно тянет все рваное одеяло спросонья к себе

От перепалки внизу улица словно Strada для инсталляций «не-Gucci» -

мусор искусно подвешен весь в воздухе…рваный пакет

освободившись от цели земной, стал послушник-монах

ветру лишь только послушен – изгибами танца и сменой течения

много монахов развешены мрачной легендой на деревах

рваных одежд, дыр и пустот им не хватило для очищения ….перерождения….

от :/ до :) через 8(

ОБРЫВКИ...врядлизаканчиваемое

Боги сходят с ума но берут себя в руки чужими руками…

--------------

Так холодно…

Застывший отблеск в феврале- наследным принцем

окоченеет сердце в ночь … открыться

для света новых солнц уже не суждено…неровно биться

О рваные края каленого морозного металла

Тепла остатки примерзают и кровавыми губами- в клочья…я от престола отрекаюсь…

----------------

1…2…3… …3…2…1

Следы на земле – это дом, два дерева и три сына

До звездных начал гроздья вишни к беседке клонят

Плывет она теплым шаром по блинным пейзажам лунным

Ползет черепахой по тракту звезд среди встречных будней,

Среди других колесниц по загривкам медведей сонных

И наши следы на земле как перрон проплывают мимо

Мы даже не плачем прощаясь из окон вагонных…

-------------

крушение… ПОЛЕТ в закаты

«ЗапАсный выход»- красное в адское месиво

по коридорам- туннелям, сминая струны-ряды

в хламы железа..Эритроцитами, взвесями

разума в битве за выход лишь больше накличут беды

жилы на стрелы, жилы до «жИву», жилы-канаты

рыжею гривой огня полоснет по бездне воды

вестник из жизни иной, жизни новой-негаданной…

путь перерезан огнем как клинком- в возвращеньи отказано

нет и клочка земли…

маски для вдоха- как внутренности обезображенные

жилы как кони инстинктом всем тянут штурвал до напрасного

бешено сердце

взрывает туннели

и красное-

пролитой тушью, сборкой зеркальной в зрачке у коня

падает-падает-

падает-падает-падает

небо зари догоревшей

в бескрайнее жерло меня

путеводные реки и ...НИЧЬИ

...

Лодки- в сером, 

Ветви- веером

Опахальным по сторонам

Гладь бессловная и безволнная

Пеленой телепорта туман

Из рябины огни путеводные

Тают в будущего глубине

Тишина в путниках заворОженная

Ищет правды на горьком дне.

Звон- чу!- капельный , бисер таянный

Льдинки стеклышки, как слеза

Психодельною ртутью раскатана

Даль открыта на ход ферзя

Как ковер…

Носик морщит придворная дама

Застряв пешкою у короля

Черный/белый- градации серого,

При любой победе – ничья

Стекло видимых- плен глядящего

Клетка вкось плащом у Шутан*

Из слезинки- коленное море

В перстень с зельем- весь океан

Звон- чу! - шапочный да бубЕнцовый

Трон корольный не взят, не брошен

И со смехом роняет к коленцам ферзя

Горстный бисер побед горошенных

Мой король.

*шут-шутана--- по подобию 

разные ВЗГЛЯДЫ

На первый быстрый она- француженка

Гипсовость скул, темные волосы, карий взгляд

Ссутулена, и широкий шаг

дрОбит резкую независимость в неуловимый шарм

и вот-вот распахнет дверь автО,

а после – закружится на Елисейских полях…
А в глазах...

Но второй реальный выкажет грубость

Куртки гопника, путанность в склоченных волосах

Грязь по локтю…Резкий шаг

Превращает ее в мужика…неоперившегося мужика

И вот-вот она сплюнет через губу,

а после – правой опробует силы размах...

А в глазах…

Третий... или его не будет

Потому что внутренним помнятся губы

Эти робкие губы, что крИвятся словно  в улыбке, а в уголках

Сжата вся французская робость, веселость до страха

Страха детского…даже не женского страха.

Он прет пузо перед собой. Он бесстрастнее шкафа.

Они входят в дверь висящую на одной петле…

После…вечером…может быть и поест..

Денег может немного в кармане появится…

Они входят в общажный, к слову- соседский, подъезд

Он ведет ее трахать…

Даже не трахаться.

беспричальные КОРАБЛИ

Нутр всебогатство кутаю в рвань и обрывки тряпок

Горблюсь от вихрей мусора в крылья, не раскрываюсь- зябко

В ветвях сраженного молнией клена

Полителен себя треплет корабликом

Дует мечтою нетленной сто лет свои паруса…

Может и доплывет, раз должен мечте…но не сам.

Ноябрь. Или холодный июнь, еще незеленый.

По небу полощут оттаяно радуги,

Режут дождями на струны сочные голоса.

Никто не услышит- ни ВСЁ и ни ВСЯ…

Никто не придет, кроме зимы.

У радуги нет причалов. И эти останки кладиков

вмуруют по швам отрезов в борта потрепанного корабля

как мы замурованы клеткой грудною в сны.

Одна САТАНА...о погоде

Лето-Зима : как «одна сатана»

Один никак не выдаст другого

Не сдаст на дыбы годичных времён

Не вытолкнет на арену привычного круга

Так и стоят- в кроны цепко вплетенные.

Летний по-зимнему небосклон

Пялится солнцем, тычет в поруки,

Взывает присяжно к беспечной Осени

Хитросплетениями заворОжена,

Ветром далеким до песни встревожена

Указу неба та «верит-не верит»

но путь торЁн- и открыты все двери

к ней дыбом вбегающие времена

в годы как мельник колядою вертит

невозвращение...лето в октябре

Темнота

Сеть квадратного света в сплетении рук

Немота

Все вопросы/ответы- иль небом, иль будним чертанием букв

Потерять

Подле дома как связку ключей- не войти

В след опавших листов прошлогоднего лета

Оно вспять-

спохватилось- забыло ключи… только следа

Да и дома под небом осенним уже не найти

Подобрали

В тумане.

радуги и решетки- ДИАЛОГИ которых не было

прячь себя за решеткой окна

бледность скульную,  впадины глаз 

подчеркнет изъязвленная ветрами сталь

потечет по налету столетней охры

ртуть хрустальная

прячь 

в глубине сердца, прячь за решеткою слов 

отпусти...без оков памяти легче летать...

обожженным огнем случая

тонкой стрелою пронзившего вылет разума

тот огонь не заменит ни слава ни благость ни стать

только прячь многоразово

по ветру в каплях дождливых развей...

и замри- по тебе

накрывающим  шелестом пОлог расправит ковыль

суховей загорится от мимо летевшей стрелы....

(W"@$!"/&%$@2@)( ---=)

приходила зачем?- полетать.- полетать?

-по параболе радуг хвостатых считать
траекторию..

-что? ты туда же...

- суть физики- тайны шаманских веков

все что знаем, до нас могли больше узнать...

- почему все горит, вот же мать!! не упасть и не встать!!!!!

огнь везде! все снаружи пылает, а было ведь только внутри!

- ты природе составила план пост-запасного выхода  где-то в аншлаге
или на части под номером три??

- я- что? ведь ты запалила, вот и рисуй только ты!!!

-а горит  сердцевина- она ведь как жерло вулкана

сердце=винное...вин сердец ожерельем кораллов

на запястье как стяжка для рек тонких вен...

-вот ноябрь уже и вены рек снова в убранстве из льда

только радуги все посходили с ума

(W"@$!"/&%$@2@)( ---=)

и пылающим небом завес опрокинут

на ковыль и на степь и на стрелы навылет,

что у тела надгробной отметкой в земле

мелким шрифтом нет имени главных актеров в СУДЬБЕ...
только трижды звонок
гаснет по небу свет театрального дня
луч марьинский вдруг выхватил линию скул
посмотреть стороною игру о себе...для себя...уходя в темноту

№ ... желание к сентябрю...про кино

call me

23

cup of tea?

today is rain

Отпусти себя. Ты же не узник в тюрьме. Ты — птица, улетевшая в небо за своим сном.

Харуки Мураками

однажды
когда мы давно не увидимся я не возьму листа, не прикоснусь к клавишам букв
я распахну все небо и просто войду
войду в пустоту окаймленную домом
возьму  пустоту чаши с теплым, медовым
оттенком чая
и побреду вдоль, нечаянно
рукой - по корешкам книг что родятся однажды
и по седым волосам того невзрослевшего мальчика
у которого глаза как зеркало моего неба

однажды
когда будет вечер и теплый песок под ногами небо покажет фильм Мураками
и пустоту раздвигая волнами как руками
бессловесное море скажет о всем
на своем
скалы морские перекидывая мостами
в белом играющем на ветру покрывале ветер ухватит свою мечту нарядиться в платье
будет смешно
невесомо-приятно
из-за штор пустоты появится тайна
удивленно заглянет в глаза невзрослевшего мальчика ,
у которого глаза как зеркало моего неба
и узнает себя по буквам,
к которым не я прикоснусь

НЕЖНОСТЬ и первый снег....сны заутренние

...и разбросаем одежды по розе ветров АТ

Горшок лепят из глины,
Но именно пустота в нем составляет суть горшка.
Дом строится из стен с окнами и дверями,
Но именно пустота в нем составляет суть дома.

© Лао-цзы

странником стать в долгом пути её...БГ Почему не падает небо

Первый снег предзимы- теплый снег

Деревянные лодки, карусельные кони

Под нещадною лаской дождей смыты в щеп

Незнакомым откликнуться эхом в туман

Замереть добровольною птицей в силках...

Непримятые травы, неукрытые клумбы

Лицо странника на расстояньи дыханья…и снег

Сквозь туман оживляет замерзшие губы

Теплый выдох прильнул завитком невесомо

Горизонт забелён- снег корректор по строкам

По связующим, по всем опорам, осям

Стало ВСЁ пустотой- берегущей, бескрайней

и очистившей мир для начала начал

.

поражение

я совсем не воин
вывихнуто крыло
тщусь в надменной боли
связываю в одно
то что уже было и снова/опять дано...
но чего ради
или уже за что...

я совсем не святость
трижды грохнуть озЕмь
гранью на грани расплаты
силой всей...стоп...зачем

ведь совсем не сила
в сторону отойди
не помяни...то было...
не помяни но пойми

выстроить глухой замок
из столетних плющей
дОлжных тебе не бывает
да и ты сам- ничей

я совсем не воин
горло схватила немь
обиды не исчезают
лишь змеями вьются на дне

приятие наднадменно
лишь вариант гордынь
как вариант атаки-
в сторону отойди

и на землю ложится лист...

губы в позднем меду
и по ним стекает соленым
разнотравье ветров, рек слияний , чужих туманов
со вторых этажей поездов ровночерченность вечнозеленая
перелистывается картинками для туристов и глянцев журнальных
безошибочно узнаешь среди мекки людей глаза близких по корню
на сто раз выверишь направление- хоть путь без скосов
на обочине не стоять- время выверено не тобою,
запланировано не тобой-  и потоком тебя уносит

губы ищут на вкус направленье родного ветра
руки крепко обнимут ствол пусть прижившийся, но одинокий
можно жить и вдали, на чужбине, но листья в поре распускаются
только с теми дубами, где выпрастались нарожденные корни

камни стен вЫсят годы...- у каждой поставить точку
как начало маршрута для Иноходи, для разметки
лада струн из оставшихся в заповедных сердечных рощах
и на землю ложится лист...
синь соленая прежних дней ему уже неизвестна.

ЗАРИСОВКА - за 20 секунд до радуги

март дерзко, с ревностью примы толкает плечом сентябрь, 

и обещает про "будет", не в тон опадающим листьям

несвоевременный снег кукожится бойным градом

мелкой шрапнелью рвет в клочья дождливые письма

небо не ждет..оно попросту не уходит... 

небо читает все свысока по сизеющим лужам

хмурится,  колокольцы цветка из вчера

заиндевелыми лицами молятся вверх ему- "да...очень...нужно..."

март разливает из луж реки вёсн- с гор туманы

робкий сентябрь с извинением  вторит, но в золоте ветра

больше цветов, больше неба за пологом  караванов

из стайных птиц, чей applause-  на бис отыгравшему лету.

Взмахом руки каллиграф раздвигает подмостки

занавес- в плотный рулон индевелого луга- 

скраб лета как и бродячие музыканты - опять на колесах

март обещает мороз, шторм и позимнюю вьюгу...